- Вы рисковали.

- Мне ничего не оставалось.

- Но почему? Что все-таки вами двигало? Чтобы вы - вы! - занимались подобными вещами! - Мортимер укоризненно показал на лежавший перед ним на столе наперсник.

- Я не мог придумать ничего другого. Сколько я ни ломал голову, у меня не было иного выбора. В противном случае пришлось бы пройти через ужасный публичный скандал и омрачить горем нашу частную жизнь. Я действовал, исходя из лучших побуждений, сколь невероятными ни покажутся вам мои слова; единственное, о чем я вас прошу, - внимательно выслушайте меня, чтобы я мог доказать это.

- Я выслушаю все, что вы можете сказать, прежде чем предпринимать какие-либо дальнейшие шаги, - сурово проговорил Мортимер.

- Я не намерен ничего скрывать и поведую вам все свои тайны. Всецело полагаюсь на ваше великодушие, как бы не решили вы распорядиться фактами, которые я вам сообщу.

- Основные факты мы уже знаем.

- И притом ничего не понимаете. Позвольте мне начать с событий, происшедших несколько недель тому назад, и я все вам объясню. Поверьте, мой рассказ - чистая и неприкрашенная правда.

Вы знакомы с человеком, который называет себя капитаном Уилсоном. Я говорю "называет себя", поскольку теперь у меня есть основания считать, что это не настоящее его имя. Я отнял бы у вас слишком много времени, если бы стал описывать все уловки и ухищрения, при помощи которых он вкрался ко мне в доверие, снискал мое дружеское расположение и вскружил голову моей дочери. Он явился с рекомендательными письмами от моих иностранных коллег, что обязывало меня отнестись к нему с вниманием. А затем, благодаря своим собственным достоинствам - весьма значительным, - он сумел стать желанным гостем у меня дома. Когда я узнал, что он покорил сердце моей дочери, меня, может быть, покоробила быстрота, с которой это произошло, но сам факт ничуть не удивил: со своей обаятельной манерой держать себя и вести беседу он обратил бы на себя внимание в любом обществе.